![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Найдено в сети
Что-то сто лет ничего не постил, а то и френды забывать начинают, дел вагон и че-то с нашим палатовским форумом сделалось, связаться блин не скем...
буду постить интересные и редкие истории (ИМХО), на этот раз из авиации, чтоб аватар оправдать свой.
(С)
BELL:
"О мужской солидарности":
Был у меня хороший приятель, второй пилот Ан-2 Андрюха Г-ко. Был он из разряда вечных вторых пилотов. Парень добрый. Высокий ростом, крупный в кости. Большие люди обычно добрые. Но в работе ему как-то не везло. Знакомых на командных должностях у него не было. Летал себе вторым пилотом. Поля опрыскивал, с геологами гравиметрическую съемку делал, развозил по райцентрам местных жителей. Выпивал, да кто в авиации не пьет? Только автопилот, это все знают.
Женился. Да как-то не очень удачно. Не лады у него в семье были. Пару раз вводили его в командиры, да за какую-то провинность опять снимали. В авиации частенько крайним пилота делали, хотя вина вполне возможно и не его. Андрюха парень честный был. Скрывать ничего не мог. Вот и попадало. А заступиться за него некому было. Через десять лет работы все даже привыкли, что он второй пилот. И даже иного как-то себе не представляли. Но стал он выпивать больше. С женой еще хуже отношения стали. Как-то все не складывалось у него.
Наше общежитие располагалось рядом с аэропортом. Андрюха в нем появлялся в двух случаях. Когда прилетал из командировки, и после того, как его из дома выставляла жена. Обычно это случалось на третий день. Когда прилетал, то пару дней пил в общежитии. Там обычно всегда можно было найти компанию. Кто-то прилетал, кто-то улетал в командировки. Экипажи работали в других городах, расположенных по всей степной республике. Ночевал Андрюха у нас обычно в комнате. Пьяный, но всегда шел в нашу, двадцать шестую. Из трех человек, двух как правило не было. Кровать свободная находилась всегда. Почему он шел к нам? Я как-то спросил его об этом. И он ответил, что у нас живут не пьющие, и ему нравится у нас спать, потому что однажды он станет такими как мы- не пьющим и очень положительными. Будет летать командиром, и в семье у него будет полный порядок. Жители нашей комнаты действительно отличались тем, что почти не пили спиртного. Командир вертолета Вася берег свой желудок, который иногда давал сбои. И чтобы нормально проходить медкомиссии, он не употреблял спиртного совсем, разве что в новогоднюю ночь шампанского. Авиатехник Вова был человеком спортивным, любил бег, спортивное ориентирование, троеборье, еще несколько прикладных видов спорта, и защищал честь отряда на различных соревнования. Меня, как сказал Андрюха, он ценил за то, что я куда-то стремлюсь. В свободное от полетов время я учил английский, и у меня на стене висели шпаргалки-подсказки.
- На международные уйти хочешь? Чую, - смеялся он, рассматривая учебники. - Или туда перелететь.
По части перелетов за границу специалистом как раз был Андрюха. В одно из своих недолгих командирствований, он вез пассажиров в райцентр, расположенный в предгорьях, за которыми начинался великий Китай. И хотя Андрюха всегда хвастался, что летает по пачке беломора вместо карты, а по Казахстану и вообще с закрытми глазами, но так или иначе, из-за плохой погодки сбились они с курса, и поперли прямиком в суверенный Китай. Когда поняли, что летят не туда, развернулись на 180 градусов и полетели обратно. Снизу им махали руками китайцы. Андрюха в ответ даже покачал им крыльями. Пассажиры ничего не заметили. А через день Андрюху увезли из дома люди в костюмах, со строгим выражением лица. Китай прислал ноту. Экипаж вычислили легко. Андрюху люди в костюмах допрашивали, уж не хотел ли он сбежать в Китай, ведь была известна информация, что самолет, для приветствия качал крыльями. Андрюха со своим вторым пилотом клялись и божились, что накрыла их облачность, немного они заблудились, и ни о каком перелете к китайцам не помышляли. С китайцами тогда была дружба, особенно они не настаивали, дело замяли. Но командиром Андрюха уже не был. Техники потом нашли аккуратную дырочку в самолете. Кто-то из китайских погранцов пальнул. Хотя не исключалось, что это могли сделать и наши. Андрюху с тех пор называли еще и летчиком-штурмовиком.
Я перелетать никуда не хотел. На международные у меня вряд ли был шанс уйти. Но просто хотелось знать какой-то язык.
Однажды Андрюха прилетел из командировки очень серьезный. Сразу зашел к нам в комнату, чтобы не попадаться на глаза отдыхающей авиационной братии, и не сорваться в алкогольный штопор. Попросил утюг.
- Хочу со своей помириться. Да и Брыкалов уходит на пенсию, может меня опять в командиры введут.
То, что Андрюха опять захотел в командиры, радовало. А то что он жил со своей женой, было непонятно. Впрочем, чужая душа - потемки. Эта молодая совсем женщина - лет тридцати трех, совершала постоянные набеги в отряд с жалобами на Андрюху. Жалобы были письменные, устные, по любому поводу и без повода. Было ощущение, что как только он ее начинал раздражать, она мчалась в отряд с очередной бумагой. Андрюху сразу вызывало командование для разбирательства. После этого он запивал и перемещался в общагу до очередной командировки, а она становилась вольной пташкой. Эта цветущая дама, полнеющая, с хорошо заметными мужскому глазу выпуклыми формами работала на складе торговой базы. Если бы тогда проводили конкурсы красоты, она бы непременно была 'Мисс Торговая база' по всем характеристикам. Даже по такому показателю, как общение с грузчиками на ненормативной лексике. Она их легко могла заставить работать, используя самые передовые выражения в этой области! Поговаривали о ее шашнях с зам.начальника торга, благодаря которому им вот-вот могли дать квартиру. И о каких-то гулянках в ресторанах с работниками торговли. Нам, знавшим Андрюху, не было дела до этого, но вот по-мужски Андрюху было жалко, и непонятно, почему он с ней проживает, даже если она 'Мисс Торговая база'. Впрочем, главной ценностью этой семьи, конечно была дочь Лизонька, семи лет, которую очень любил Андрюха. Тихая девочка в очках, у которой было какое-то врожденное заболевание легких. Чаще она жила у тещи Андрюхиной в пригороде, в предгорьях, там был чище воздух.
- Квартиру получим, Лизоньку к себе заберем, может и наладится все с женой, - говорил Андрюха, разглаживая рубашку.
- Может, - отвечал я.
Про шашни его жены с зам. начальника торга я мог поверить, но всем было известно, что Андрюха не ходит на лево. Такого преданного семьянина трудно было отыскать. Ни поварихи геологических партий, где летал Андрюха, ни колхозные красавицы, где он опрыскивал поля, ни девушки в районных городках, куда он летал рейсовым, не могли пробудить в нем мужского интереса. Были женщины и в отряде, которые бы взяли на себя заботу об Андрюхе, и которым он нравился. Но Андрюха оставался верен жене. Но самое удивительное - она ему постоянно устраивала проверки со сценами ревности.
Погладив форму, попросив на погон аэрофлотовский крабик, вместо оторвавшегося, прикрепив его, Андрюха отбыл домой ясным солнечным днем.
Во всей этой истории мне была непонятна позиция командования. Жалобы этой склочной женщины всегда внимательно выслушивались, их разбирали, на них реагировали самым серьезным образом. Впрочем, Андрюха играл роль эдакого 'мальчика для битья', и наказание его было наверно просто делом привычки.
Какое же было мое удивление, когда через сутки Андрюха появился в общежитии пьяным, как говорится, в 'хлам'. Форма была помята и испачкана. Крабика, который буквально вчера был прикручен на погон - не было. Клеенчатая сумка, с которой он обычно ездил в командировки, была раскрыта, из него торчали вещи, видимо наспех туда засунутые, и почему-то репчатый зеленый лук.
Войдя 'на автопилоте', Андрюха упал на ближайшую свободную кровать, отсутствовашего последние дни авиатехника -спортсмена Вовы. Пахло от него как из бочки со спиртом. Трудно в нем было опознать еще вчера элегантного покорителя воздушного пространства.
- Выгнала, - сказал он, и после этого заснул.
Я открыл окно, чтобы комната проветривалась от алкогольных паров, и пошел прогуляться. Когда вернулся через пару часов, Андрюха лежал на кровати и безучастно смотрел в потолок.
- Так что случилось? - спросил я.
Андрюха взял графин с водой, стоящий на тумбочке, осушил его двумя большими глотками и сел на кровати:
- Все нормально было. Она даже ужин приготовила. Утром проснулись, она собирается, на работу. Говорю ей: 'Позвони в отряд, спроси, в наряде ли я'. Прибегает через двадцать минут, орет: 'Вы все мужики сволочи! Так ты значит по командировкам своим шляешься'.
Короче выяснилось. Когда она набрала номер дежурного и назвала фамилию, тот не задумываясь выдал: 'Г-ко, ночевка на трассе в Баканасе, прибытие через два дня'. Не принято было в отряде давать женщинам достоверную информацию. А тут дежурный и вообще что-то напутал.
- Сказала, чтобы выметался. Ну я пошел, пивка взял, и вот приехал, - сказал грустно Андрюха, осматривая свой измятый, испачканный костюм.
Андрюха заночевал в общежитии.
А на следующий день в отряде появилась его жена. Я ее видел в штабе, когда она пыталась зайти к главному замполиту. Но у того было много народа в кабинете, и на нее замахали руками. Потом ее видели в эскадрилье, в которой летал Андрюха. Но там тоже бурлила жизнь, да и комэска не было на месте. Она не разбиралась в званиях и названиях должностей. Если видела кабинет какого-нибудь начальника, то просто заходила. Так она зашла в нашу эскадрилью Ан-30-х, где задумчиво за столом сидел комэск Мы-н. Экипажи были в разлетах, лето - горячая пора для аэросъемки. Мы-н заполнял какие-то бумаги. Открытое окошко, утренний, еще не сильно прогретый воздух, солнышко проглядывает сквозь деревья. Со стороны стоянок шум самолетных двигателей. И вот сидит Мы-н, заполняет бумаги, тут входит какая-то тетка, и начинает громким голосом заявления делать. Что ее муж, такой-то, пьет постоянно, ходит на лево, и его чуть ли не расстрелять пора.
Мы-н, который-то и Андрюху толком не знал, потому что не имел к эскадрилье Ан-2 вообще никакого отношения, удивленно посмотрел на нее. Он наверно мыслями был в отчетах о покрытых съемкой площадях, справках о налете, выработке на экипаж и прочем. А тут стоит такая 'Мисс торговая база', и кроет чуть ли не матом какого-то пилота.
Далее очевидцы в коридоре рассказывали. Распахнулась дверь, на пороге появился Мы-н.
- Я командир 2-й эскадрильи Мы-н, пошла, - послал туда же, куда Мисс база посылает обычно своих грузчиков. И так он сказал несколько раз, пока та, трусливо оглядываясь, не выскочила из кабинета.
Но тут как раз по коридору шел командир всего самолетного отряда Б-ко. Как раз тот, кому чаще всего и жаловалась Мисс база. Увидев его, она подбежала, и опять стала своим сиплым голосом кляузничать, показывая рукой на разъяренного Мы-на.
И вот спокойный, сдержанный Б-ко, ранее всегда выслушивающие ее, сделал то же самое, что и Мы-н, и послал ее туда же, языком ее же грузчиков. Мисс база трусливо покинула отряд. Больше ее там не видели.
По-разному мы относились в Мы-ну. Летчик он был неплохой. Но как командир эскадрильи казался вредным и въедливым, старающимся всегда ревностно указания свыше исполнять. А по указаниям, как известно, если всем следовать, летать нельзя. Впрочем, после случая с Андрюхиной женой, я как-то лучше стал к нему относиться.
Андрюха, впрочем, так и не стал командиром. Ушел на пенсию при первой возможности, как только налет позволил. Работал таксистом. С женой тоже разошелся. А потом на какой-то женщине другой женился, даже пить бросил.
